Статус выбывшего члена советов директоров через призму изменений в Закон об ООО
В научной литературе и правоприменительной практике длительное время сохранялась неопределенность в определении правового статуса выбывшего члена совета директоров (далее – СД) в хозяйственных обществах, в том числе обществах с ограниченной ответственностью. Проблема носила не столько терминологический, сколько содержательный характер, поскольку отсутствие нормативного определения статуса выбывшего члена СД порождало нестабильность в вопросах формирования состава органа управления, подсчета кворума и принятия решений.
Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» не содержал дефиниции «выбывший член совета директоров». В отличие от законодательства об акционерных обществах, где данная фигура упоминалась в контексте шести исключительных вопросов компетенции СД, в Законе об ООО отсутствовали даже косвенные отсылки к возможности признания члена СД выбывшим. Указанный пробел порождал ситуацию, при которой участники обществ, их исполнительные органы и суды вынуждены были по аналогии применять разъяснения Верховного Суда РФ, касающиеся акционерных обществ, что не отвечало требованиям формальной определенности.
Другой проблемой являлось отсутствие исчерпывающего перечня оснований, с наступлением которых член СД мог быть признан выбывшим. Ни устав общества, ни внутренние положения, регулирующие деятельность СД, не могли единообразно восполнить данный пробел, поскольку доктрина и судебная практика не выработали общепризнанный подход.
Дискуссионным оставался вопрос в отношении добровольного отказа члена СД от своих полномочий, поскольку отсутствовала норма, позволяющая однозначно квалифицировать подачу письменного заявления как юридический факт, прекращающий статус члена органа управления. Правоприменительная практика в этой части складывалась противоречиво: одни суды признавали достаточным факт поступления заявления в общество, другие связывали прекращение полномочий исключительно с волеизъявлением общего собрания участников ООО, что создавало неопределенность в корпоративных отношениях.
Наиболее острой проблемой являлся нерешенный вопрос о правовых последствиях выбытия члена из состава СД, а именно о его влиянии на кворум и голосование. Поскольку Закон об ООО не устанавливал особый порядок принятия СД решений в случае выбытия одного или нескольких членов, на практике применялась общая норма, согласно которой кворум определяется от общего числа избранных членов совета. Данный подход порождал ситуацию, при которой выбывший член СД, фактически не участвующий в работе данного органа, оставался лицом, подлежащим учету при определении кворума. Парадоксальность положения заключалась в том, что для принятия СД решения требовалось присутствие большинства от установленного численного состава СД, однако выбывший член заседание не посещал и голосовать не мог, что объективно парализовало деятельность органа управления и делало невозможным принятие решений по вопросам его компетенции. В свою очередь, участники общества не могли оперативно избрать нового члена вместо выбывшего, поэтому при выбытии даже одного члена СД деятельность коллегиального органа управления фактически блокировалась, что негативно сказывалось на управляемости общества и его текущей хозяйственной деятельности.