Банкротный дайджест за июнь: отказы в списании долгов и право на ошибку для менеджмента

Арбитражный управляющий банкротящегося негосударственного пенсионного фонда потребовал выплатить ему процентное вознаграждение в размере 21 млн руб., которое рассчитали как 7% от суммы, направленной учредителю фонда в порядке распределения ликвидационной квоты. Три инстанции отказали в иске, посчитав, что выплаты собственникам не относятся к требованиям конкурсного кредитора, от суммы которых по закону зависит размер процентов управляющего (дело № А40-190264/2018). Против требований возражал Центробанк, указывая на отсутствие оснований для выплаты. Верховный суд отменил эти решения, разъяснив, что учредители получают выгоду от действий управляющего наравне с кредиторами, а значит, должны оплачивать его услуги. Имущество, направленное на ликвидационную квоту, должно учитываться при расчете процентов, но при этом суды вправе снизить итоговую сумму, если она несоразмерна реальному вкладу управляющего в процедуру. ВС направил спор на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Признавая возможность учитывать ликвидационную квоту при расчете процентного вознаграждения, Верховный суд сохранил необходимый баланс интересов участников дела о банкротстве, считает Анатолий Беседин, канд. юрид. наук, генеральный директор ЭЛКО профи Высшая инстанция одновременно указала на необходимость оценки соразмерности заявленного вознаграждения объему, сложности и качеству выполненной управляющим работы, напомнив о механизме его снижения, предусмотренном в п. 18 ст. 20.6 закона «О банкротстве». «В большинстве процедур именно поиск и возврат активов, оспаривание сделок и привлечение контролирующих лиц к ответственности — это единственный источник формирования конкурсной массы. И сформулированная ВС позиция позволяет сохранить главный принцип расчета процентного вознаграждения: за успешную работу управляющего нужно адекватно вознаграждать», — рассуждает эксперт.

В первом квартале года число отказов судов в освобождении граждан от обязательств выросло в 2,6 раза, достигнув рекордной отметки — около 2200 случаев. Суды ужесточили подход к оценке добросовестности заемщиков: процедуру реже рассматривают как формальность, а действия лиц, оформлявших крупные кредиты без намерения их возвращать или скрывавших направления расходования средств, квалифицируют как злоупотребление правом. Чтобы минимизировать риски отказа, потенциальному банкроту необходимо подтвердить статус добросовестного участника оборота. Для этого рекомендуется заранее пытаться урегулировать ситуацию с кредиторами: инициировать переговоры о реструктуризации, заключить мировые соглашения или представить план восстановления платежеспособности. Такой подход доказывает суду, что банкротство — крайняя мера, а не запланированный способ уклонения от исполнения обязательств.

Елена Козина, канд. юрид. наук, адвокат, управляющий партнер ЭЛКО профи , отмечает, что такое решение суда неслучайно. Это эволюция судебной практики после выхода определения ВС по делу Дениса Полонского (дело № А40-230236/2015).

Елена Козина, канд. юрид. наук, адвокат, управляющий партнер ЭЛКО профи

Полная версия материала доступна на сайте Право.ru